Материал
был опубликован в журнале «Диалог искусств» (ДИ) №4 / 2014
Павел
Отдельнов, Юлия Малинина. No man’s land
Галерея
«Замоскворечье», 30 мая — 2 июля
Железобетонные интерьеры и
монструозные промышленные конструкции, изображенные на полотнах молодых
живописцев Павла Отдельнова и Юлии Малининой, с первого взгляда заставляют недоумевать.
И не только своей прямолинейной фигуративностью и ощущением если не исчерпанности,
то избыточности работ на «индустриальную»тему в современном искусстве. Живописи
сегодня вообще требуется особенная легитимация. Живописное полотно, выполненное
современным автором, первейший объект описанного Борисом Гройсом изначального
(медиаонтологического) подозрения либо в определенном умысле (не
художественного, а галерейно-ярмарочного толка), либо вовсе в консерватизме
автора. Воспринимать живопись современному искушенному сознанию весьма
непросто. Этому медиуму не позволено оставаться собой, и нужно или выйти за
пределы холста в скрывающуюся за ним пустоту (Лючо Фонтана), или перекочевать
на тело художника (Гюнтер Брус), обрести формы скульптуры («компрессии» Джона
Чемберлена некоторыми критиками рассматривались в одном ряду с экспрессивной
абстракцией), видео (поздние фильмы Билла Виолы), вовсе исчезнуть или,
напротив, завоевать предоставленное пространство целиком (Катарина Гроссе,
заливавшая краской почти весь выставочный зал). В любом случае каждая работа
нуждается в пояснении и экспликации средств, при помощи и на стыке которых она
сделана, будь то концептуальные опусы Art&Language, перегруженные сложными аллюзиями
картины лейпцигской школы, или полотна Люка Тюйманса, каждый раз доказывающего
необходимость выбора того или иного образа.
Живопись Отдельнова и Малининой —
художников довольно разных — легко разобрать по близким или далеким прототипам,
соотнести с авторами предшествующих эпох. Интерьеры фабрик и литейных цехов
Дейнеки и Пименова 1920-х, железные столбы и рельсы Георгия Нисского (1930-е),
в позднесоветский период — нефтяные вышки Таира Салахова или кафкианские улицы
и туннели Андрей Волкова. Юлии Малининой, кажется, не чужды американские прецизионисты:
герметически выверенные и яркие по колориту работы Чарльза Шиллера или Рэльстон
Кроуфорд и Чарльза Демута. Некоторые картины Отдельнова в чем-то близки работам
Джорджии О’Киффи 1920-х, изображавшей нью-йоркские небоскребы или Бруклинский
мост в родченковских ракурсах, близкого ей американского поп-артиста Аллана
Д’Арканджело или протоконцептуалиста Эда Руша.
Опыт прошлого художники, кажется,
освоили великолепно, как и его технический арсенал (уж чемчем, а средствами
живописи они оба владеют). Их межстилевая эквилибристика выглядит не случайным попаданием,
а намеренной стратегией, живописным путешествием по истории искусства (которую
авторы также любят и знают хорошо), любимым ее закоулкам и привлекательным
тайникам. Юлия Малинина играет с композицией и цветом, окрашивая изображаемое в
неожиданные оттенки, иногда нивелирует пространственную глубину, а иногда вовсе
стилизует картину под настенное граффити. Своей оптике художница придает легкий
романтический оттенок и личную интонацию, снабжая картины подписями наподобие
«Холодно мне и одиноко». Отдельнов, кажется, скользит не только между
техниками, но и на ходу трансформирует суть картины, «подвешивая» ее между
фигуративностью и неизобразительностью. Уходящее вдаль шоссе или настил
подземного перрона становятся абстрактными цветовыми полями, да и сами урбанистические
детали — от переплетающихся транспортных развязок до заброшенных полуразрушенных
зданий супермаркетов — видятся почти абстракциями, утратившими связь с породившей
их городской средой и оказавшимися в подобии переходного пространства.
