Материал был опубликован на сайте artguide.com, 30.04.2014
Идея текста, призванного проследить, как различные
политические сюжеты, проблемы и реалии преломлялись в современном искусстве и
театре (в равной мере не мыслящих себя без политической составляющей),
обсуждалась в редакции «Артгида» в январе 2014 года, когда общественная
ситуация, а также состояние дел в культуре и искусстве виделись совсем иначе,
чем теперь, три месяца спустя. Сам текст планировался в «медленном» формате: в
противоположность оперативной реакции на недавние события он должен был
рассматривать работы последних двух-трех лет — здесь предпринята попытка
анализа и сопоставления подходов, близких отдельным режиссерам, художникам или
институциям, и подводится итог определенному временному периоду, условно
завершившемуся в 2013 году. С начала 2014 года после известных геополитических
пертурбаций, внутригосударственных законодательных инициатив и
литературно-философских экзерсисов власти (концепция новой культурной политики, идеологический подход,
озвученный в «крымской речи» Путина) привычная картина изменилась так резко и
сильно, что сама выбранная тема уже требовала нового, более «свежего»
материала, а текст нуждался в капитальной переработке. Но все же редакции не
показалось целесообразным обращаться лишь к недавним событиям и полностью
исключать из рассмотрения более старые, которые, пусть и не целиком, отвечают
изменившейся повестке дня, хотя уже нуждаются в анализе и проработке. Это и
определило структуру всего текста: кое-что пришлось из него выкинуть, кое-что
сохранить, а острые вопросы, не вошедшие в него изначально, рассмотреть в
отдельных комментариях-врезах, которые были написаны специально, чтобы не
упустить новых важных деталей.
Российский театр всегда был тесно связан с политикой, а искусство, особенно в последние десятилетия, было почти немыслимо без политической критики. Наэлектризованная атмосфера в нынешней России, рост общественного недовольства и реакция на него со стороны властей вновь обострили политические вопросы, оказавшиеся на авансцене культурных процессов. Однако эти вопросы по-разному интерпретировались в театре и в визуальном искусстве. Как с политическими темами работали художники и как — театральные режиссеры, разбирался «Артгид».
Комментировавшие театральный сезон 2013 года критики все как один отмечали растущий интерес российских режиссеров к политике. Режиссеры также в долгу не оставались, в раздаваемых интервью отмечая, что окружающая реальность занимает их в настоящий момент намного больше, нежели материи непосредственно театральные. Расклад дел в сообществе художественном был симметричным: события в диапазоне от участия художников в протестном движении до недавних акций Петра Павленского вновь актуализировали старый спор о соотношении искусства и политики (с приоритетом нередко в пользу последней). Обе сферы — театр и визуальное искусство — впрочем, без политики не мыслятся давно, но осмысляют ее по-разному. Неодинаков на этом пути не только накопленный багаж, но и сами ресурсы, которыми располагают говорящие.
Что касается ресурсов, то начать стоит издалека и с банального: произведения искусства театрального всегда протяженны во времени. В искусстве визуальном, безусловно, время также может присутствовать (как в случае перформанса или видео), но очевидно, что это не всегда, — по крайней мере, длительность восприятия (как в случае «статичного» произведения, например, фотографии или объекта) зачастую отдана на откуп зрителю. Театр же неизбежно заставляет любого смотрящего существовать в искусственном, специально выделенном для него временном пространстве, которое не только раскрывается в определенном ритме и по своим правилам, но и зачастую семантически более уплотнено и пронизано многочисленными смысловыми нитями — потому уже, что спектакль зачастую существует в зазоре между первоначальным драматическим текстом (и нередко — накопившимися его интерпретациями) и его авторским (режиссерским, актерским, сценографическим) прочтением. Вся эта многоэтажная конструкция именно что проговаривается — театр позволяет речи прозвучать и раскрыться, а зрителю — погрузиться в нее и какое-то время внутри нее существовать. Выделенное время — это время, когда что-то произносится, а голос говорящего звучит.
Само по себе предоставление речи кому-либо — уже политический жест. Не только потому, что выбор, кому говорить, политически не нейтрален. В конкретной речи зачастую говорится намного больше, чем изначально ожидалось. Говорить на «острые» темы напрямую здесь совершенно не обязательно. Одна попутная ремарка в казалось бы отвлеченном или бытовом рассказе может перевернуть всю картину, а один или два реальных факта достраивают весь необходимый контекст. Такой эффект, в частности, производят спектакли по пьесам, написанных в технике вербатим.
