Материал
был опубликован в журнале «Диалог искусств» (ДИ) №4 / 2014
Биеннале
молодого искусства проходит
уже в четвертый раз, однако «надлежащий» вид обрела лишь недавно, когда третий
ее выпуск было решено сделать «организованным» (основной проект и несколько
параллельных) и назначить единоличного куратора, которым в 2012 году стала
Катрин Беккер. Биеннале, казалось бы, обрела внутренний стержень в противовес
хаосу предыдущих лет, за который ее ругали. В нынешнем году — вопреки возможным
ожиданиям — никакой идейной целостности проект не обещает. Предложенная
куратором Дэвидом Эллиотом тема «Время мечтать», хоть и отсылает косвенно к
речи Мартина Лютера Кинга «I have a dream» и не кажется столь уж «бесплотной»,
звучит все же слишком общо. Да и сам Эллиот, судя по его интервью, приглашение
в Москву воспринял как повод самому изучить условное «молодое» поколение
авторов, граница которого также проведена условно — по паспортному возрасту
участников, не превышающему 35 лет.
В проекте Эллиота, занявшем два
этажа Музея Москвы, как и следовало ожидать, «настоящих» звезд нет. Есть, конечно,
«местные знаменитости» (например, группировка ЗИП), но с селебритис вроде Ильи
и Эмилии Кабаковых или Билла Виолы, привезенных Эллиотом на подведомственную ему
в 2012 году Киевскую биеннале, их не сравнить. Тем не менее проект получился невероятно
ярким и зрелищным, и в данном случае это скорее комплимент.
Биеннале в этом году кажется в
принципе сочувственной и дружественной к зрителю. Инсталляции и объекты —
читаемые и запоминающиеся, видео — с небольшим хронометражем, искусно продуманные
и красиво снятые (большинство тяготеет к экспериментальной анимации). Будет
несправедливым упрекать Эллиота в конъюнктурности и намеренном обхождении
социальных проблем — их на вы ставке много. Биеннале получилась не зрительским
набором легкоусваиваемых зрелищ, но зрительным путешествием, сулящим тонкую
гамму «ретинальных» удовольствий. Экспозиция открывается проектом Альберта
Сэмрета «Форс-мажор». В клетке вокруг письменного стола, вкопанного в землю и
поросшего сорняками, летает живой попугай жако. Этот вид попугаев знаменит
способностью запоминать до двух тысяч слов и даже ассоциировать их с
предметами. По всей клетке висят радиоприемники — потенциальный источник
«знаний» птицы, но неизвестно, к каким вещам она их применит. Привычные
ассоциации понятий с реальностью меняются и компонуются заново, а точки
инициации идей не видны за выросшей травой (как и письменный стол, за которым
эти идеи родились). Работа лишний раз акцентирует постмодерную оптику всего
проекта. Существует не текст, но потоки текстов. Не язык, но слова. Примерно в
этом же духе и поясняет Эллиот смысл темы биеннале: мечты как «версии
реальности», которые «однажды могут воплотиться в жизнь» (если уже не
воплощены).
