Только бумага. Кирилл Кто

Текст был написал к выставке «Только бумага. Кирилл Кто» (куратор Елена Селина). Москва, галерея «Пересветов переулок», 20 декабря 2016 – 21 января 2017

Хотя сегодня определение «уличный художник» уже не в полной мере характеризует Кирилла (иногда претендующего на статус Кто, упорно настаивая, что Кто это статус, а ни в коей мере не псевдоним, статус противоположный «никто и звать никак», статус, который всё время надо подтверждать), его работы, в какой бы технике они ни были, так или иначе вплетены в ткань городского пространства. В случае графики, безусловно, это справедливо не всегда. Но на выставке, вопреки названию, показана не только бумага.

В зале представлены объекты Кирилла: сигаретные пачки, спичечные коробки, пакетики чая, разрисованные денежные банкноты и прочие мелкие предметы (то, что всегда можно быстро взять с собой). Они, как и уличные надписи, следы взаимодействия с городом. Художник раздавал (или собирался раздать) их его обитателям – уличным музыкантам, дежурящим у входа охранникам и даже бездомным (последние были высшей кастой в кирилловской иерархии «уличности»). В обмен на ответный символический дар либо на дружеское расположение. Цветовые подтёки на бумаге – попытки «расписать» баллончик, чтобы не пробовать его на стене, не умножать уличную энтропию и сохранить «драгоценные» обычно никому не нужные капли. Многим работам, что не реализовались в городе, суждено было стать цветными фразами в графике.

Описывая стратегии «изобретения повседневности», Мишель де Серто размышлял об индивидуальных траекториях, посредством которых «пользователи культуры», находясь в регламентированном пространстве и присваивая разнородные данные, производят мельчайшие изменения законов, исходя из собственных интересов и правил. Развивая его идеи, Николя Буррио видел в искусстве «моделирование возможных миров» и выработку способов существования в наличной реальности «на разных ее уровнях, избираемых художниками».

Погруженные наблюдения

Источник: Диалог искусств, 26.10.2016

Российско-австрийский проект «Обсерватория» открылся в Архызе (Карачаево-Черкесская Республика). 

1.

Цилиндрический объект Ирины Кориной – округлая прозрачная конструкция с еловой веткой, катушкой ниток и чайным пакетиком внутри. Небольшая вселенная, вращающаяся внутри металлической коробки, напоминающей макет обсерватории – той самой обсерватории в поселке Нижний Архыз, куда участники выставки предприняли попытку художественного вмешательства.

Работа Кориной установлена напротив столовой научного городка. По словам очевидцев, в теплое время года здесь собираются ученые, обсуждая за чаем успехи космических наук. Чайный пакетик в инсталляции – трогательный оммаж местной традиции и контексту. Как, впрочем, и весь проект.

Локальная научная жизнь – из того, что удается выяснить по разговорам –страдает, что предсказуемо, от сокращения финансирования, но при этом и не думает угасать. Сотрудник обсерватории делится новостями о прошедших и грядущих открытиях, а делегацию журналистов встречает во время собственной «сессии» работы с телескопом, некогда слывшим самым инновационными в мире. В дни нашего пребывания в Карачаево-Черкесии, увы, стоит сильный туман, и астрономические наблюдения в таких условиях невозможны.

В научном городке мы с коллегами-журналистами далеко не единственные посетители. Помимо нашей экскурсии, которую нам посменно ведут кураторы выставки, вижу еще две группы, пришедшие сюда, конечно же, не за искусством. Их, тем не менее, ожидают как минимум два объекта Кориной. Один установлен в отделении почты сразу при входе, другой на стене одного из зданий. Внешне он похож на предмет повседневного обихода – радиатора или кондиционера. Но в нем есть небольшое окошко, заглянув в которое можно увидеть вращающиеся внутри планеты, покрытые блестками.

Авангард, плывущий по течению

Материал был опубликован в The Art Newspaper Russia №48, ноябрь-декабрь 2016

Книга сербской исследовательницы содержит интересные наблюдения, но не обещает новых открытий

В сборник статей сербской славистки Корнелии Ичин вошли тексты разных лет о русском авангарде. Некоторые уже публиковались на русском языке, другие — вроде работы о Василии Чекрыгине — печатаются впервые.

Как исследователь Ичин в большей степени сосредотачивается на культурном символизме авангарда в его визионерском, мистическом измерении, зачастую прочитывая творчество авторов почти в религиозном ключе. В метафизической оптике, к примеру, рассматриваются работы Казимира Малевича и Алексея Крученых — как стремление к абсолютному «ничто». Среди отсылов, звучащих в книге, встречаются как Николай Федоров, повлиявший на многих авангардистов, так и религио­вед Мирча Элиаде, дзен-буддизм и даосизм.

Ичин увлечена сопоставлением различных культурных текстов и идей. Она сравнивает не только современников (как правило, одного художника и одного поэта — Малевича и Крученых, Александру Экстер и Ивана Аксенова) — в своих формально-сравнительных изысканиях автор пускается дальше, находя в текстах Елены Гуро отсылки к Федору Достоевскому, прослеживая у Наталии Гончаровойпушкинский сюжет, а у иных — диалог с философами Античности.

Исследовательская оптика, предложенная в книге, уязвима хотя бы потому, что автор сосредоточена на произведениях и текстах, взятых вне контекста их бытования. Ичин любовно всматривается в картины и рисунки, вчитывается в манифесты, почти сживаясь с манерой авторского письма. Даже предисловие к сборнику написано как экспериментальный манифест.

Художники в невесомости

Валерий Леденёв — об артистической интервенции в Специальную астрофизическую обсерваторию РАН

В посёлке Нижний Архыз в республике Карачаево-Черкесия открылся проект «Обсерватория» — большая российско-австрийская выставка под кураторством Симона Мраза, Мадины Гоговой, Марианы Губер-Гоговой и Андреаса Кристофа. Об артистической интервенции в Специальную астрофизическую обсерваторию Российской академии наук и своих неоправдавшихся ожиданиях — Валерий Леденёв.

Проект организован Австрийским культурным форумом в Москве,
Министерством культуры Карачаево-Черкесии,
Gogova Foundation и Section A в Вене.

Художественная интервенция российских и австрийских авторов в рамках проекта «Обсерватория» развернулась на территории научного городка в поселке Нижний Архыз в Карачаево-Черкесии. Сама обсерватория функционирует с 1966 года, сохраняя по сей день статус одной из ведущих в мире. История космической индустрии СССР перемешивается здесь с реалиями современной науки, продолжающей выживать в условиях сокращения госфинансирования, а также многочисленными слоями истории, среди которых — средневековое Архызско-Аланское городище (VII–XIV вв. н. э.) на территории местного заповедника, куда также проникли приглашенные художники. Попасть на выставку можно, преодолев огромные расстояния, когда километры дистанций перемежаются с перепадами высот и сменами пейзажа, что само по себе превращает проект в увлекательный опыт, растянутый во времени и пространстве.

На освоение художникам предложили весь научгородок, включая не только Специальную астрофизическую обсерваторию РАН, но и здания жилого комплекса, где работают ученые, и старинный Средний Зеленчукский храм — один из трёх, что можно увидеть Нижнем Архызе.

Сама диспозиция проекта провоцирует конкретные ожидания. Не только обыгрывания специфики места или вариаций на тему науки и технологий, но проектов масштабных, осваивающих выделенные им локации во всей полноте. Ничего такого на выставке нет. Советский космос — за редким исключением — отразился в работах лишь романтическим флёром и намеками на научную утопию, коей не суждено было сбыться. Все проекты по преимуществу камерные и аккуратно вписаны в ландшафт с надлежащей осторожностью и подчеркнутым уважением к нему.

Внутри инсталляции

Материал был опубликован в бортовом журнале авиакомпании S7 Airlines, апрель 2016

Прошедший  и  нынешний  год  ознаменовались настоящим  триумфом Луиз  Буржуа,  легендарной французско-американской  художницы, без работ которой не обходится ни одна художественная коллекция. Ее  биография охватила  весь ХХ  век,  и  достижения раннего художественного авангарда она объединила с находками сегодняшнего искусства. Будучи  скульптором, художница расширила наши представления об этом жанре и в добавление к этому одной из первых обратилась не  к  исследованию художественных первоформ,  а  к  анализу собственных переживаний  и  личной  истории.  Выставка  «Структуры бытия: клетки», прошедшая в 2015 году в мюнхенском Доме искусства и затем – в Музее современного искусства «Гараж» в Москве, до 4 сентября открыта в Музее Гуггенхайма в Бильбао, откуда затем отправитс яв Данию в музей современного искусства «Луизиана» в Хумлебеке

В истории искусства ХХ века Луиз Буржуа (1911–2010) занимает особое место. Художница  прожила  без  малого  сто  лет,  и  в  ее  творческой  биографии  соединились две эпохи. Ее юность прошла в Париже с его воинствующим  авангардом  довоенных лет.  Рисованию Буржуа  училась у  кубиста  Фернана  Леже, а  жила  неподалеку  от  галереи  «Градива», бастиона французских сюрреалистов.  В  парижских  художественных кругах,  впрочем, она укорениться не успела – в 1938 году Луиз вместе со своим мужем историком искусства Робертом  Голдуотером  переехала в США.

Культурный  ландшафт  Америки частично формировался из европейской художественной богемы, бежавшей  сюда  от  преследований  нацистов. Впитав передовые заокеанские веяния,  в  1940-е  годы здесь гордо поднял голову местный живописный авангард,  воспитанный  на  любви к  абстракции  (среди  известнейших ее  представителей  –  Джексон  Поллок и Марк Ротко). В подобной ситуации Буржуа чувствовала бы себя как рыба в воде, но на деле она оказалась почти  аутсайдером.  Не  успев  стать частью модернистской  традиции  на родине,  на чужбине  она  не  вписывалась и  в  новый  порядок.  Интерес к ее работам, однако, присутствовал: в  1951  году  ее  работу  купил  для коллекции МоМА его сооснователь Альфред Барр.

Американский абстракционизм базировался на культе художника-героя, который в бесформенных мазках,  цветовых плоскостях и пятнах выражал не просто самого себя, но суть человеческого  бытия,  выплеснутого  на холст в архетипических беспредметных формах.  Несложно  представить, что  в  патриархальной Америке тех лет таким художником мог  быть только  мужчина  (художницы-женщины тогда – за редким исключением – были и впрямь чем-то диковинным).

Разноголосица точек зрения

По версии жюри премии «Инновация», сборник «Проекции авангарда», составленный Ольгой Шишко, стал главной книгой года

Выход сборника материалов одноименного проекта, прошедшего в 2014 году в Манеже, был приурочен к показу мультимедийной инсталляции Саскии Боддеке и Питера Гринуэя Золотой век русского авангарда, награжденной премией TANR в номинации Выставка года (2015). Тексты и доклады, прочитанные в рамках образовательной программы Проекций авангарда, как раз и опубликованы в этом издании. Тоже, заметим, «премиальном»: его составителю Ольге Шишко досталась премия «Инновация-2015» в номинации Теория. Критика. Искусствознание.

Охарактеризовать сборник емко и однозначно практически невозможно. Как и инсталляция Боддеке и Гринуэя, он представляет такую же разноголосицу точек зрения и исследовательских оптик. Слово предоставлено всем: историкам и музейщикам, критикам, кураторам и художникам, со своих позиций осмысляющим наследие авангарда, практикам вродеВячеслава Колейчука, реконструировавшего знаменитую выставку ОБМОХУ 1921 года в Третьяковке.

Сборник не имеет четкой концептуальной направленности, равно как и адресата. Наверное, это и есть тот случай, когда книгу можно рекомендовать самому широкому кругу читателей. Новичкам — хорошее введение в авангард от Андрея Сарабьянова илиАлександры Шатских, профессионалам и адептамcontemporary art — статьи Томаша Гланца и Вадима Захарова о современном русском искусстве, Ольги Шишко и теоретика Реймона Беллура — о видеоарте.

И все же с точки зрения истории наиболее весомые публикации сосредоточены во втором разделе, посвященном идеологии и политике авангарда. Статья Нины Гурьяновойо политической подоплеке провокативности русских футуристов. Эссе Жан-Клода Маркаде, изучившего генезис понятия «авангард» и проблемы его рецепции за рубежом. Блестящая работа Кристины Кэр о конструктивизме с позиции гендерных исследований и феминистской теории.

Радикальная речь

Вышел первый сборник интервью с российскими художниками конца ХХ века: на наших глазах провокационные акции Анатолия Осмоловского и Александра Бренера, Олега Мавромати и Дмитрия Пименова становятся историей

Хотя искусство 1990-х, в лучших своих явлениях, вроде «Бренера на Лобном месте» или «Осмоловского на плече памятника Маяковскому» давно обросло мифами, история этого периода не систематизирована и пробелов существует масса. Частично восполнить их призван проект Девяностые от первого лица — серия интервью с ключевыми фигурами эпохи, инициированная Светланой Басковой.Герои первого тома - художникиАнатолий Осмоловский (1969), Александр Бренер (1957), Олег Мавромати (1965) и Дмитрий Пименов (1970), а также первопроходец авангардного книгоиздания 1990-х Сергей Кудрявцев. Их рассказы записаны монологами, без редакции и правок.

Речь Осмоловского наиболее последователена и хронологически структурирована. События датированы, сюжеты подробно описаны. Все продумано и просчитано, путь художника здесь — планомерно реализуемая программа. От первых поэтических перформансов к радикальным уличным акциям, затем к нонспектакулярному искусству и, наконец, к сегодняшним формалистическим экспериментам. Эволюцию своих взглядов художник обосновывает и комментирует, подводит итоги, много теоретизирует. Осмоловский предстает не только прародителем, но и архивариусом акционизма 1990-х.

Мавромати, напротив, вечный маргинал, из-за уголовного преследования обреченный жить на обочине, несмотря на толику признания, выпавшую на его долю. Даже «Секта абсолютной любви» (созданная им вместе с Императором Вавой, Фаридом Богдаловым, Дмитрием Пименовым и другими), снискавшая ему наибольшую славу, возникла как «сборище маргиналов, злых на весь мир, собравшихся как уличная банда», с желанием «признания всеми остальными того, что ты не идиот».